Новости

Грех и свобода

Священник Николай Людовикос

Освободившись же от греха, вы стали рабами праведности. Говорю по рассуждению человеческому, ради немощи плоти вашей (Рим. 6: 18–19).

Почему святой апостол Павел говорит это? Потому что Рим. 6: 18–19аем понятия греха, свободы и праведности. Грех обычно понимается нами как свобода. И плохо, если это не так. Плохо, если человек не свободен грешить в своей жизни. Потому что тогда он начнет думать, будто грех и есть свобода. Поэтому у нас должна быть свобода грешить, и мы должны предоставлять ее и другим.

Сам Бог предоставляет нам свободу грешить. Евангелие полно призывов вроде «кто хочет последовать Мне», «если кто хочет» (Мк. 8: 34; Мф. 16: 24). Свобода – это первостепенный элемент, на который ссылается Бог, потому что свобода – это Его образ в нас и духовной жизни не существует без свободы.

Свобода – это образ Бога в нас. Духовной жизни не существует без свободы

Некоторые наивно спрашивают: «Если Бог знал, что человек падет, зачем же Он его создавал?» Зачем создавал? Чтобы он был свободным, чтобы он былМк. 8: 34зом Мф. 16: 24тся свободе человека больше всего и ничего в нем не любит больше свободы. Он никогда не нарушает свободу человека. Бог потому именно и любит, что Он свободен, и поэтому ждет и от человека, чтобы он тоже возлюбил Его как свободный. Потому что любить может только свободный.

Если ты боишься Бога, и чего-то еще, и еще чего-то – это уже состояние раба, говорят отцы. Это состояние не счастливое, а такое, от которого человеку хочется избавиться.

– Позволь мне совершить мой грех! – сказал мне как-то один человек.

Он видел, что я священник. А мы, священники, мешаем людям грешить одним своим присутствием. Я тогда сидел на приеме с официальными лицами, и этот человек, неравнодушный к вину, сказал мне:

– Отче, позволь мне совершить мой грех!

Всё, что мы делаем в Церкви, совершается в синергии с Богом, то есть Бог говорит – и я говорю, Бог действует – и я содействую, само по себе ничего не делается. Это значит, что мы свободны. Духовная жизнь – это свобода, творчество, красота и еще раз свобода. А это значит, что я всегда могу совершить грех. У меня есть свобода грешить. Сказать «нет» Богу. Евангелие полно людей, сказавших Богу «нет». А потом они говорят огромное «да!», потому что уже прошли через свое «нет».

Наше право – стать Замбией и Мозамбиком. Это, конечно же, наше право! Наше право! Понимаете? Наше право идти от плохого к худшему. И это очень важно.

Нам надо понять, что у человека есть право (то есть свобода) совершить грех. Извините, что я столько раз подчеркиваю это. Но нет ничего хуже, чем думать, будто священники – это прокуроры, а Церковь – судилище, где мало того, что ты столько всего несешь по жизни, но ты еще и должен заплатить!

Заплатить? Да, ты заплатишь, но только не из-за того, что Церковь будто бы – судилище и Бог тебя судит, а потому, что ты направился в сторону к Мозамбику, например. Приходишь туда, а там – Мозамбик!

Ты платишь и идешь куда хочешь. Потому что там есть то, чего ты хочешь. А не потому, чтобы Бог захотел, чтобы ты там побывал, и тем самым тебя наказывает. Бог не наказывает. Давайте будем точнее: не наказывает в том смысле, в каком наказываем мы. Мы себя наказываем сами, сами создаем себе проблемы и, что трагично, доходим до того, что начинаем считать грех свободой. И всё это потому, что никто не сказал нам о грехе и праведности чего-то другого.

Мы себя наказываем сами. И доходим до того, что начинаем считать грех свободой

У апостола здесь потому и сказано «говорю по-человечески», что вы сами не понимаете, что с вами происходит:

– Вы стали рабами праведности. Говорю вам это по-человечески, имея в виду вашу немощь, потому что вы понимаете это состояние как рабство, тогда как оно на самом деле не рабство.

И дальше сразу же объясняет, почему это не рабство.

Иногда со стороны взрослых, Церкви, семьи на детей оказывается давление, и они вырастают с таким чувством, что они вынуждены делать то, чего не понимают. Но если ты чего-то не любишь, ты это бросишь, и если чего-то не понимаешь, ты это уже ненавидишь, а возненавидев что-то хорошее, ты захочешь греха. Иногда бывает лучше, чтобы человек что-нибудь бросил и заново открыл это для себя потом, когда оно станет для него важным. Как блудный сын, который в какой-то момент оказался далеко от своего отца и имел полное право на это. Отец, однако, не побежал за ним: «Иди сюда, окаянное создание! Бог тебя накажет, диавол сожжет, огонь Божий прольется на тебя, гром разразит!» Но:

– Отдай мне имущество, полагающееся мне.

– Забирай и уходи!

Без лишних слов, без всякого обсуждения: ни о каком разговоре тут не упоминается. Это огромное уважение Бога к человеку – потому что Бог любит его, а кто любит, тот всегда уважает любимого. Если мы не уважаем кого-то, значит, мы его не любим. Бог, однако, любит человека – и уважает, потому что любит.

Блудный сын ушел, а потом понял, что нуждается в отце, и решил: «Вернусь-ка я домой!» Он не то чтобы вдруг полюбил его, просто ему не хватало тепла и защиты. И вот он возвращается, но отец не говорит: «А, ты только сейчас возвращаешься назад? Сейчас, когда весь вымарался, возвращаешься?» Он не говорит ему ничего подобного. И это странно. А почему не говорит? Потому что он уважает его свободу в данный момент. Свободу грешить, которая у него есть.

У Бога, однако, имеется свобода любить этого пропащего человека и оказать ему Свою любовь именно сейчас, когда он пал. Понимаете? Это нрав Бога, а наш нрав обычно не таков.

Таков нрав Бога: любить пропащего человека и оказать ему Свою любовь именно сейчас, когда он пал

Как предавали вы члены ваши в рабы нечистоте и беззаконию на дела беззаконные, так ныне представьте члены ваши в рабы праведности на дела святые (Рим. 6: 19).

Рабы нечистоте и беззаконию, потому что грех всегда ласкает определенные члены падшего человека. Грех легок, но избавиться от него тяжело, потому что он тебя ласкает, ласкает то, что в тебе пало. Это доставляет тебе наслаждение. Хотя при этом ты понимаешь, что он всё сильнее затягивает тебя на дно.

Вчера я читал текст одного французского писателя, который признается, что был «великим» покорителем женских сердец. Я читал его текст, направленный против женщин, ужасающий текст. Он их ненавидел, потому что они его притягивали. Ненавидел сам факт, что привязался к ним. И писал о них много плохого. И кто? Крупный писатель своей эпохи. Видите, как это страшно? Вот это – рабство. Он писал: «Какое счастье было бы, если бы женщин не было!» Он пользовался огромным успехом у женщин, но парадоксальным образом смотрел на это как на рабство.

С другой стороны, мы не видели, чтобы кто-нибудь из святых сказал: «О, какая великая милость свыше! Боже мой, Ты поработил меня! Ты поработил меня Своей благодатью! Поработил Своими чудесами! – и говорил бы Ему: – Оставь меня, я больше не могу!» А писатель говорил: «Я их больше не переношу!» Странное дело: «Хочу быть всегда с вами – и больше вас не переношу!»

Бог не порабощает. Апостол говорит здесь о рабах с иронией ради вашей немощи. Существует свобода, которой вы не знаете, – это свобода Божией праведности.

Ибо, когда вы были рабами греха, тогда были свободны от праведности. Какой же плод вы имели тогда? (см.: Рим. 6: 18–19).

Какой плод вы имели? А что вы помните из всего этого? Что хорошего помните и что у вас осталось? Ничего. Всё это напоминает смерть. Вы чувствуете, будто вкусили смерти и тления. Когда человек, говорит нам психология, чрезмерно услаждает себя, он начинает сильнее испытывать страх перед смертью и разрушением. Абсолютное наслаждение несет в себе боль, и поэтому в нас существует большая проблема. Плод, остающийся в нас после всего этого пути, выглядит прямо противоположно тому, что мы ожидали. Не полнота, а жуткая пустота. Мы чувствуем себя опустошенными. Почему? Потому что душа человека по-настоящему наполняется только тем, что гораздо выше и прекрасней этой внутренней разрухи.

Но ныне, когда вы освободились от греха и стали рабами Богу, плод ваш есть святость, а конец – жизнь вечная (Рим. 6: 22).

Освящение – это состояние, когда в нас всё идет хорошо. Мы говорим Богу, и Он отвечает. Мы видим это в своей жизни: то, что нас раздражало годами, исчезает. Душевные и телесные болезни отступают. Это состояние, когда мы можем с легкостью прощать и понимать других. Это состояние умиротворения.

Вспомните плоды Духа Святого: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (Гал. 5: 22–23); весь этот внутренний покой и глубина – это плод Святого Духа. Человек никогда не доходит до зависимости в этих вещах. Когда они есть, он никогда не скажет: «О, если бы у меня их не было! Но только им конца и края не видно». Это великие дары. Нет никого, кто был бы радостным, спокойным, счастливым и сказал бы: «Я больше не хочу быть счастливым! Я больше не могу быть спокойным!» – а всегда говорит: «Как это хорошо! Какой это дар! Как мне его удержать?» Это освящение.

Освящение – это состояние, когда человек начинает входить в симфонию (созвучие) с Богом. Один говорит, другой отвечает, это как песня, которую поют дуэтом. Как мы поем на первый и второй голос – двое поют одно. Это освящение, и это состояние не заканчивается здесь, но есть еще и жизнь вечная. Тебе и здесь хорошо, а еще тебя ждет жизнь вечная. Как и в противоположном случае: тебе и здесь плохо, и будущее неясно, как будущее сегодняшней Греции.

В первом случае вы видите, как прекрасно устраивает всё Бог. А во втором случае, как говорил один старец, люди и без того из кожи вон лезут, да к тому же еще и наказываются.

Рим. 6: 19=" paragraph">Бог предоставляет тебе свободу делать что хочешь, потому что только так ты можешь понять истину о спасении

Бог предоставляет тебе свободу делать что хочешь, потому что только так ты можешь понять эти великие истины, в противном же случае – насильно – ты их никогда не сможешь понять. Никто не может рассечь тебе голову и вложить в нее спасение, как хотел сделать это Троцкий. Так пишет о Троцком Казандзакис[1]. Это невозможно. Ты можешь рассечь другому голову, но только в нее уже не войдет ничего спасительного и важного.

Ибо возмездие за грех – смерть (Рим. 6: 23).

Следствием греха является смерть. Когда Дух Святой говорит: «Возмездие за грех – смерть», Он словно говорит тебе: «Посмотри, впереди на дороге яма». Он не говорит: «Смотри, ты обречен пойти по этому пути и угодить в яму». Нет. Бог – не какая-нибудь злая ведьма, которая гонится за тобой с дубиной, чтобы тебя наказать, Он не такой и не мог бы таким быть: если бы был таким, Он бы нас не интересовал, Он бы не смог быть Богом.

Эти слова апостола – предупреждение о том, что существует такой образ жизни, при котором ты вкушаешь смерть, ощущаешь вкус тления и умираешь. Сегодня у многих людей есть такое чувство и они об этом говорят, особенно нам, священникам, что ощущают вкус смерти. Так сказал мне позавчера один человек.

– Почему? – спросил я его.

– Не знаю, – говорит он. – Но я проживаю свою жизнь очень интенсивно!

Очевидно, то, что мы называем жизнью, не совсем таково, как нам хотелось бы. Существует смерть, которая переодевается в жизнь, и существует жизнь, которая выглядит как смерть, но это жизнь. Крест Христов выглядит как смерть. В то время как он – жизнь. Он – способ понести ответственность за другого, чтобы потом все остальные вечно превозносили Тебя и любили. Но сначала это выглядит как смерть, и это трудно. Трудно нести другого на руках. Трудно сказать: «Я согрешил, я ничего не понял». Если скажешь такое, это будет выглядеть как смерть, но это жизнь.

Крест Христов выглядит как смерть. В то время как он – Жизнь

И, с другой стороны, существует такая жизнь, когда мы считаем себя выше всех. Это выглядит как жизнь, и исторически с теми, кто это сказал и применил, сначала происходил очень эффектный взрыв, но в итоге от всего остались одни руины. Это д Рим. 6: 18–19 Или мы будем строить Духом Святым, или будем строить сами. Но в конце, как говорит святой апостол Павел, огонь испытает дело: вас бросят в огонь, и посмотрим, останется ли от вас что-нибудь. Если то, что ты сделал, – это сор, сено, говорит он, то оно сгорит, а ты спасешься как бы из огня (см.: 1 Кор. 3: 15–17). Но как ты будешь спасаться? Это похоже на то, когда в здании бушует пожар и человек пытается из него выбежать. Таким будешь и ты.

У Церкви есть путь – это путь святых, путь святого апостола Павла. Этот путь – здесь. Но апостол знает, кому говорит, он не заблуждается. Он знает, кому говорит. И это удивительно. Этот его ироничный тон лично меня вдохновляет: «Постарайся немного поработить себя праведности, потерять немного свободы, которая была у тебя раньше, чтобы посмотреть: а не будет ли так лучше?» И говорит это с иронией, потому что Бог таков. Бог говорит тонко. Бог никогда не говорит, грозя человеку пальцем, и не бьет по голове, а шлет ему мудрые предложения.

Он Сам очень мудр и обладает огромным чувством юмора. Иногда играет с человеком в хорошем смысле, как мы играем с ребенком. Вы видели, как отец играет со своим малышом?

– Би-биип!

И Бог часто делает так же. Это превосходно, потому что подает нам свободу входить с Ним в связь, чтобы Он при этом терпел наши наивные молитвы.

Мы не умеем молиться, не правда ли? А еще часто совершаем безрассудные поступки. Мы как малый ребенок, который носится, носится, носится, и отец не говорит ему ничего, мать тоже, потому что они знают, что в конце концов он прибежит к ним. Но целый день, однако, он бегает и вытворяет разные шалости. Мы следим, чтобы он не угодил в огонь, шлепаем иногда по ручкам, чтобы не перестарался. Пока не дойдет до состояния мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Еф. 4: 13).

В какой-то момент нам придется есть твердую пищу (см.: Евр. 5: 12). Это значит, что мы вырастем, а чтобы вырасти, нам надо быть свободными и совершать безрассудства.

Мы идем к духовнику и говорим каждый раз одно и то же:

– Я совершил, о чудо, в семидесятый раз то-то и то-то!

И духовник не говорит: «И тебе не стыдно? Опять то же самое!» – а читает над тобой разрешительную молитву. Это долготерпение Бога поразительней всего. Это способ, каким Он играет с человеком, как с малым ребенком, и позволяет ему совершать всякие детские озорства. Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое (1 Кор. 13: 11).

…а дар Божий – жизнь вечная во Христе Иисусе, Господе нашем (Рим. 6: 23).

Этот дар – не просто дар в том смысле, что он нечто такое, что начинается и кончается, имеет начало и конец, а это вечная жизнь. Бог это делает, но Он не обязан этого делать. Если бы я был Богом, то не сделал бы так, и вы, вероятно, тоже. Посмотри на это логически. Он – Сама Жизнь, Само Существование, Само Бытие, Он неизречен, неисследим, невидим, непостижим. А какое отношение имею ко всему этому я? Я и понятен, и ограничен, и тленен, на мне грехи и смерть. Разве Бог должен был давать мне вечную жизнь? Он мог бы и сказать:

– Ну, смотри, 70 прекрасных лет – этого для тебя много. Ну ладно, пускай их будет 80, 100, пуска-а-ай 150 лет для некоторых в виде исключения! Чтобы ты пожил себе всласть. Но потом – конец!

Откуда же приходит эта вечная жизнь? На каком основании мы считаем, что имеем право получить эту вечную жизнь? По какой причине? То есть Бог так наивен и мы берем у Него что захотим? Но это же эксплуатация, скажем это на языке европейских прав человека, это эксплуатация Бога. И Он плохо делает, что дает ее нам. Если бы Он спросил у меня, то я бы Ему сказал, что Он плохо делает. Но только Он меня не спрашивает. И делает нечто великое, очень великое, ибо жизнь вечная не имеет оправдания.

Давайте задумаемся: нам ее никто давать не должен, нам вообще никто ничего не должен. Никто из тех, кто любит нас, из тех, кто рядом с нами, а особенно политики, которые нас обожают и прикрываются нами, чтобы прикрыть свои ошибки, огромные ошибки и ложь, и все те вокруг, кто перед нами преклоняется, – никто не склонен к тому, чтобы что-нибудь дать нам. Ни вечной жизни, ни даже терпения, чтобы мы пожили себе пару лет в покое и имели возможность делать свое дело. Даже этого нам не дают. А тут тебе говорят: вечная жизнь!

Она и была целью Воплощения. Бог мог бы сказать:

– Дети! Грешные, безгрешные – вы побудете здесь несколько лет, а потом посмотрим!

Никаких проблем! Ни Воплощения, ни Воскресения, ни Креста, ничего!

Вникайте в это, потому что Крест – это нечто превосходное, вы нигде не найдете ничего более великого. Мы его не ждали. И это – велико. Это говорит о том, что Бог абсолютно вне наших ожиданий. Он дает нам нечто намного более великое, чем мы ожидали.

Рим. 6: 23ata-enum="p67" data-field=" paragraph">Бог абсолютно вне наших ожиданий. Он дает нам нечто намного более великое, чем мы ожидали: жизнь вечную

Это не имеет границ, это невозможно, мы не можем объять этого умом. Сколько бы книг по философии и социологии ни прочли, вы никогда не увидите таких даров.

– Возьми вот это, – говорит Бог человеку.

Что взять?

– Вечную жизнь. То, что есть у Меня.

И чтобы Он переложил вас в Свою сферу. Что у Него есть по сущности, у тебя будет по благодати.

Что вы об этом думаете? Вот такими категориями нам надо мыслить, и тогда человек будет приближаться к святости, сам этого не ощущая.

***

Дома поменьше учите детей, пускай они видят наши дела. Такой способ понести немощи другого и простить его – для ребенка настоящий урок. Если же сядешь и начнешь читать ему проповедь о терпении к другим, он засмеется, а ты раздосадуешься.

Или, вот, спрашиваешь себя: «Ну почему мой ребенок такой?» А ты сам какой? Как на тебя смотрит Бог? А что, если наша праведность – это лохмотья нищего пред Богом? Что мы о себе воображаем? Воображаем, будто мы нечто великое, потому что не видим Бога, о Котором говорит святой апостол Павел. А когда Его увидишь, сразу же поймешь, что ты ничто.

Священник Николай Людовикос
Перевела с болгарского Станка Косова

Свети цар Борис

24 января 2020 г.

1 Кор. 3: 15–17Еф. 4: 13 Евр. 5: 121 Кор. 13: 11Рим. 6: 23

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.