Новости

Долги наши

Елена Дешко

Это подлинная история, в которой я только, с согласия героини, изменила её имя.

Вера Андреевна работает в одном из храмов известного московского монастыря – ухаживает во время службы за подсвечниками, а вечером вместе с другими женщинами убирает храм. Её жизненная история, без преувеличения, поразительна. Был у неё успешный бизнес, деньги, полный достаток, и она в одночасье всего этого лишилась, пройдя при этом целый ряд тяжелейших испытаний. Но вышла из той, поистине драматичной, ситуации уже совсем другим человеком. И однажды Вера Андреевна сама рассказала об этом, желая, по ее словам, предостеречь других людей от таких же ошибок. А попавших в подобную ситуацию – укрепить надеждой на великую милость Божию…

– История моя заканчивается радостно! – так начала она свое повествование. – Хотя начало ее было очень тяжелым, и вспоминать об этом до сих пор нелегко… Священник, который принимал мои первые Исповеди – иеромонах И. из Предтеченского монастыря в Астрахани – говорил мне:

– Вы, конечно, стараетесь исповедоваться, каяться, но большей частью только рассказываете о своих скорбных обстоятельствах, плачете да жалуетесь на несправедливость. А для пользы вашей души нужно совсем другое: вы должны найти в себе силы простить того человека и поблагодарить Бога за все, что с вами случилось.

Помню, я отошла от него в полном изумлении, стою и думаю: «Как?! За все это я должна поблагодарить, сказать ‟спасибо”?! За что? За то, что я потеряла бизнес, деньги, две квартиры, осталась в долгах, как в шелках? За то, что мы с мужем на шестом десятке лет оказались без своего угла, на съемной квартире? После всей той благополучной жизни! И за все это я должна благодарить?!»

Но батюшка сказал мне тогда:

– Придет время, когда вы осознаете пользу всего этого и чистосердечно скажете Богу: «Благодарю за все…».

И знаете, однажды это время настало. Я специально ездила в Сочи, куда перевели служить отца И., чтобы сказать ему, что теперь я действительно поблагодарила Бога за всё… Но путь к этому был долгим и, как говорится, тернистым. Ведь пришлось многое перелопатить в себе, изменить практически все представления о жизни, большинство из которых было заложено еще в детстве и, следовательно, крепко укоренено.

Росла я в семье небогатой и не вполне благополучной. Родители мои брак свой даже не зарегистрировали. К тому же у них была слишком большая разница в возрасте, 25 лет, что, наверное, тоже не самым лучшим образом сказалось на взаимоотношениях, а в довершение всего они, в конце концов, разошлись.

Я осталась жить с отцом. Жили трудно, в постоянной нужде. Маму я долго не могла понять и простить, злилась на нее и психовала. Жизнь стала для меня в это время совсем безрадостной, и я, прямо как героиня одного романа, сказала себе: «Я для себя такой жизни в будущем не хочу! Ни за что не буду бедной – обязательно стану богатой! Всё возможное и невозможное сделаю для этого!» Всеми силами стала стремиться к этому, и жизнь поначалу складывалась прекрасно – я удачно вышла замуж, муж был любимый и любящий, родились сыновья.

Я для себя такой жизни в будущем не хочу! Ни за что не буду бедной – обязательно стану богатой!

Затем мы переехали с Камчатки в Астрахань, и вот тут начались сложности. Это происходило в те страшные 1990-е годы, а мне было уже 40 лет, и я никак не могла найти себе работу. Везде брали только молодых длинноногих красавиц, и обязательно со знанием английского языка, чаще всего непонятно зачем. Куда бы я ни обращалась, мне везде отвечали: «Для вас вакансий нет».

И пришлось мне взять большие клетчатые сумки и отправиться в Москву за товаром, носильными вещами, чтобы торговать на астраханском рынке – подруга научила.

И у меня сразу стало получаться! Сначала я продавала разную одежду, хотя это и не очень мне нравилось, казалось скучноватым. Хотелось найти свою особую «нишу», свою «изюминку». И вот однажды, в лютый декабрьский мороз, на самых последних рядах Бирюлевского рынка я наткнулась на афганца, который торговал украшениями. Он сидел среди своих каменьев, как Али-Баба в пещере среди сокровищ, и я просто застыла на месте, так поразила меня эта феерическая картина! Мы разговорились, и он убедил меня продавать, наряду с одеждой, еще и украшения:

– Представьте себе: висит кофточка, и тут же – бусики!

Ну, я воодушевилась, набрала у него этих каменьев, бусиков, привезла в Астрахань – и у меня опять получилось! Так щедро помогал мне Господь – это я теперь уже очень хорошо осознаю.

В общем, пошел этот бизнес. Открыла я один отдел, второй, потом взяла в аренду магазинчик, назвала его «Малахит» – звучало это очень красиво; я увлеченно всем этим занималась, много о камнях читала, меня уже знали. Потом старший сын тоже занялся торговлей, дело пошло.

Я «зазвездилась», и меня понесло. Ведь какой соблазн: из грязи да в князи!

Но я слишком рано «зазвездилась», и меня понесло. Ведь какой соблазн: из грязи да в князи! А тем более – женщина. Когда женщину так внезапно выносит наверх, в свободное плаванье, и никто не тормозит – это страшно.

Пошли большие деньги, я бросала их направо и налево, и для себя ничего не жалела, и для окружающих: смотрите, мол, какая я добрая и нескаредная, белая и пушистая!

Вот вы говорите, что это щедрость, великодушие, благородные свойства души, – нет! Это было пошлое расточительство, глупость, гордость! И это едва меня не сгубило, едва не лишило жизни!

Ну, а во-вторых, мне не хватило знаний. Надо было учиться вести дела трезво, сдержанно. Ведь деньги требуют большого внимания, как, впрочем, и все в этой жизни.

И вот, вроде бы бизнес успешный, деньги приходят, но тут же, как вода сквозь пальцы, и исчезают.

В это самое время подруга знакомит меня с местным банкиром, и я начинаю брать кредиты в банке. Это, знаете ли, тоже страшное дело. Я теперь и близких, а особенно детей своих, очень предостерегаю от этого, но люди почему-то упорно предпочитают учиться на своих собственных ошибках…

И здесь я подхожу к самому тяжелому периоду в моей жизни. В общем, захотелось мне открыть большой магазин. Для того чтобы получить разрешение строить его, нужно было иметь хорошее жилье, собственность.

Я беру в банке крупный кредит и покупаю большую квартиру в центре Астрахани. В это же время обстоятельства сводят меня с одним человеком. Звали его Александр Павлович. Был он адвокатом и, конечно же, хорошим психологом. И он, наверное, сразу же увидел всю мою сущность: апломба много, планов громадье, потенциал есть, но знаний мало, и как осилить все эти планы – непонятно.

Не знаю, изначально ли с определенной целью, или так уж сложилось, но стал он со мной, так сказать, «дружить». Помогал в разных юридических вопросах – завязалось тесное знакомство.

Мужу моему он сразу не понравился.

– Вера, – говорит он мне, – тяжелый это человек, скользкий, нельзя ему доверять, держись от него подальше.

А я:

– Нет, он мне помогает!

А тут уже начались проблемы с банком. Кредитов-то я нахватала, нужно выплачивать, а нечем. Деньги улетают непонятно куда, не умею их беречь, разумно распоряжаться. Дети, родные, друзья – подарки, помощь … да и не помощь это была, а человекоугодие, пыль в глаза пустить! Глупо, настолько все глупо!

Ну и тут – Александр Павлович … Один раз дал в долг, другой. Я в первый раз долг отдала, второй завис как-то, потом еще, еще. Сначала он давал запросто, на слово, а потом пришлось уже написать ему расписку на 350 тысяч, и какой-то процент он назначил. Сумма немаленькая для того времени и такого города, как Астрахань.

И вот – квартиру-то я купила, а магазин строить не на что. В банке кредит я уже взять не могу, и беру в долг еще у одного человека – и его подвела впоследствии… И получается снежный ком.

Я в первый раз долг отдала, второй завис как-то, потом еще, еще

А Александр Павлович меня успокаивает:

– Да ладно, Вера Андреевна, не переживайте по поводу долга, я подожду, ничего страшного.

Но я уже начинаю понимать: все плохо у меня, надо из всего этого как-то выбираться. Мне уже и люди подсказывают: «Вера, остановись, объяви себя банкротом», муж настаивает: «Завязывай с этим делом, продай ту квартиру, верни деньги в банк, сделай себе маленький отдел и живи спокойно».

– Нет, хочу магазин!!!

Понимаете?

И зреет у меня мысль. Решила я предложить Александру Павловичу вместе построить магазин и вместе вести тот бизнес.

Он соглашается… Видел, наверное, мой потенциал и понимал, что я могу работать, если мною умело руководить. Я продаю ему половину той квартиры, он дает мне деньги, но я поступаю с ними, как мне кажется, очень хитро – отдаю в банк только часть долга, а остальные кладу на счет, в надежде, что сейчас их «прокручу», и у меня появятся достаточные свободные средства. И опять то же самое – деньги уходят непонятно куда.

Но тут Александр Павлович уже берет меня за горло: надо строить магазин! Прямо железной хваткой в меня вцепился. Ну, он правильно вцепился – он человек дела! Как я потом узнала, «дела» он вел очень разные – и бандитам помогал, и закон нарушал …

И вот он – ко мне, а я – испугалась! Я его испугалась!

Как я теперь понимаю – это уже был Промысл Божий. Я решаюсь и сообщаю мужу:

– Продам Александру Павловичу и вторую половину квартиры, верну деньги в банк, отдам долги – и всё, на этом остановлюсь!

Александр Павлович соглашается выкупить квартиру, но говорит, что всю сумму он сейчас не может мне дать, а лишь часть, остальные же – сразу после оформления документов на покупку.

Он дает мне часть суммы, из которой я возвращаю ему старый долг, 350 тысяч с процентами. А расписку, которую давала ему тогда, не требую назад… Причем расписка эта, как выяснилось потом, почему-то оказалась без даты, то есть являлась, по сути, бессрочной…

При подготовке документов риелторы дважды уточняют, сполна ли продавцы получили деньги от покупателя, и мы с мужем дважды подтверждаем, как условились с Александром Павловичем, что всё получили…

Но накануне того дня, когда нужно было ехать за документами, Александр Павлович вдруг перестает выходить на связь, дозвониться ему я не могу. Меня начинает колотить. В назначенный день я еду в регистрационную палату одна, и там мне сообщают, что он приехал рано, к открытию, и забрал все свои документы на квартиру…

Я, конечно, в полувменяемом состоянии, мужу боюсь об этом сказать, вообще никому не могу об этом сказать. На мои звонки Александр Павлович не отвечает, тогда я звоню с чужого номера, но, услышав мой голос, он тут же отключается. Я опять звоню с нового номера, и каким-то образом мне удается упросить его выслушать меня.

Я плачу, умоляю дать мне хотя бы тысяч 30, чтобы внести в банк, объясняю ему, что банкир уже лично предупредил меня, что дела мои очень плохи. А торговля на фоне этих стрессов упала, последний продавец уходит, и, видимо, нам с мужем придется даже продавать квартиру, в которой живем, чтобы рассчитаться со всеми долгами…

Александр Павлович:

– Да? Все настолько серьезно? Ну, хорошо, я принесу вам деньги завтра в универмаг, ждите…

И я, как дура, жду его весь день, до закрытия универмага – он, конечно, не приходит.

Я еще звонила ему с телефона подруги, но услышав мой голос, он спокойно произнёс:

– Простите, я вас не понял… – и положил трубку. И тут я осознаю, что это все.

Можно было подать в суд. Но я так растерялась, что совсем перестала соображать, и потом, мы с мужем ведь добровольно подписали все документы, а когда договаривались с Александром Павловичем о способе оплаты, никаких свидетелей не было. В общем, я понимаю, что выхода нет. И у меня появляется мысль, что если меня не станет, то все проблемы решатся… Эта мысль очень назойлива, она постоянно меня преследует, и я уже боюсь одна оставаться дома.

И у меня появляется мысль, что если меня не станет, то все проблемы решатся… Эта мысль постоянно меня преследует

Однажды, никому ничего не сказав, я ушла из дома на двое суток – такой эгоизм! Мне плохо, так пусть и всем вам будет плохо! Была где-то на вокзале, потом по Волге на прогулочном катере каталась. Гляжу на волны и размышляю, как бы мне можно было поудобнее утопиться, ведь плаваю-то я хорошо… Разве что груз на шею привесить?

Меня все искали, нашли, привезли домой… Тут я им и открылась. Сели мы за стол все обсудить, муж и говорит:

– Ну, что же, будем продавать квартиру и возвращать все долги.

Такой муж у меня был! Честный, порядочный, да и боялся за меня, конечно же. И до конца жизни ни единым словом меня не попрекнул!

Успокаивают меня все, а мое сердце от боли разрывается, страшные мысли не отпускают, замечаю я, что только лишь остаюсь в квартире одна, сразу начинаю искать веревку…

В одну из таких безумных минут мой лихорадочный взгляд упал вдруг на подаренную кем-то давно маленькую иконочку Божией Матери из монастыря Зограф на Афоне, и тут же появляется ясная мысль: нужно срочно выйти из дома, сейчас же, немедленно!

Ноги не идут, руки не слушаются, но каким-то образом собралась, вышла из дома, села в маршрутку, еду куда-то, а в голове мысль: что-то мне нужно, что-то я ищу! Проезжаем парк Большие Сады, я поворачиваю голову туда-сюда и вдруг замечаю вдали купола…

Это был монастырь Святого Иоанна Предтечи. Я немного знала о нем, так как моя сестра в трудный период своей жизни стала ходить туда, а я еще настолько иронически к этому отнеслась, чуть ли не посмеялась тогда над ней…

Пулей выскочила я из маршрутки и побежала к монастырю, а в голове и сердце стучит: «Господи, Матерь Божия! Господи, Матерь Божия! Мне батюшка, батюшка срочно нужен!»

И тут неожиданно обгоняет меня машина «Волга», и выходит из нее священник. Но пока я повязывала голову косынкой, он скрылся в дверях храма. Я – за ним, а он уже в алтаре, и никто не может мне его оттуда позвать, как я ни упрашиваю.

– Мы не имеем права входить в алтарь, – говорят мне женщины, убирающие храм, – приходите вечером на службу, а после нее, на Исповеди, и поговорите с батюшкой.

Но когда я уже направлялась к двери, он вышел из алтаря… В притворе этого храма и состоялась моя первая, невероятно сумбурная и сбивчивая «Исповедь», и последовало приглашение батюшки прийти вечером для более обстоятельной беседы.

Потом я взяла свечу, пошла к чудотворной иконе Божией Матери «Иверская», долго лежала перед ней на каменном полу, плакала навзрыд, и была очень благодарна людям, которые находились в храме, за то, что никто из них не подходил ко мне, не утешал и ни о чем не расспрашивал…

Я пошла к чудотворной иконе Божией Матери «Иверская», долго лежала перед ней на каменном полу, плакала навзрыд

Так началось мое вхождение в Церковь. Приблизился Великий пост. В Прощеное воскресенье я стояла на службе, ничего еще не понимая, смотрела на это величественное действо взаимного испрашивания друг у друга, – включая священников и монахов, – прощения, многими на коленях, была поражена всем происходящим и не могла все увиденное объять, вместить.

Вспомнилась сестра, с которой мы были в размолвке, во взаимных обидах.

«Вот бы она была здесь – я бы встала перед ней на колени и попросила прощения!» – подумала я – и, случайно повернувшись, увидела, что моя сестра стоит позади меня…

Мы упали друг перед другом на колени, взаимно просили прощения, и плакали, обнявшись…

Стала я ходить на великопостные службы, исповедоваться, и вот тут батюшка мне сказал:

– Вам нужно простить своего обидчика…

Поначалу и думать об этом было мучительно. Начала я читать духовную литературу, посещала даже психолога, и понемногу стала успокаиваться, приходить в себя.

Снится мне однажды сон. Как будто иду я прямо по небу, по серо-голубым пушистым облакам ступаю. А в душе у меня ужас и смятение. Понимаю я, что заблудилась, и ничего не помню о себе: кто я, где я и куда мне дальше идти.

Внезапно облака словно бы расступаются, и вижу я, что впереди, спиной ко мне, сидит Женщина. Я очень боюсь к Ней подойти, но все же приближаюсь и говорю робко: «Вы знаете, я потерялась… не знаю, где живу, как меня зовут, и что мне дальше делать, не понимаю…».

И слышу тихий ласковый голос: «Не переживай, ты все вспомнишь и все найдешь…».

И проснулась.

Продали мы с мужем и вторую квартиру, часть денег в банк отдали, людям долги частично вернули. Сняли жилье.

Батюшка мне потом говорил:

– Посмотрите, какой муж у вас прекрасный – другие в таких случаях ссорятся на всю жизнь, разводятся, а ваш не попрекнул ни единым словом, но наоборот – утешил, поддержал и даже предложил последнее продать, чтобы поступить по совести…

И это правда: муж мой был удивительный человек…

Да и вся моя семья в это время оказалась рядом со мной, каждый со своими трудностями, а Господь начал всех нас потихоньку выправлять.

У младшего сына тоже были проблемы. Он втайне от нас забросил институт, проводил время в сомнительных компаниях, за сомнительными удовольствиями. И вдруг он говорит мне:

– Мама, я понял, что неправильно живу, запутался – решил я в армию пойти, отслужить положенное.

А старший в это же самое время расстался с женой и пришел к нам на съемную квартиру в чем был, буквально в шортах. Ну, что делать, поставили мы ему диван в прихожей.

Уйдет муж на работу, а мы с сыном дома, и он мне всё своё горе выговаривает-рассказывает. А я уже в храм ходила регулярно, читала много. Сидим с сыном, разговариваем, а на столе православный календарь лежит, толстый такой, тематический. И я время от времени зачитываю ему что-нибудь подходящее, по теме нашей беседы.

– Мама, а что ты читаешь? – сын спрашивает. – Дай и мне, я тоже хочу это почитать.

А потом, немного погодя, и говорит:

– Мама, я хочу исповедоваться.

После третьей Исповеди вышли мы с ним из храма, он остановился и говорит:

– Мама, я больше не буду ни пить, ни курить.

И с того дня бросил. А потом еще и друга своего на Исповедь привёл!

Муж посоветовал ему уезжать из Астрахани, в другом месте обустраиваться, искать работу:

– Здесь ты мучаешься, мятешься, но ничего здесь ты уже не построишь, а как бы чего хуже еще не вышло.

Сын решил ехать в Москву. Напутствуя его, я сказала:

– Главное, сынок, сразу же прикрепись к храму!

…Прошло несколько лет. Муж мой умер, Царство ему Небесное, и мы с младшим сыном тоже перебрались в Москву. Сняли жилье, работаем оба в монастыре. Выплачиваю понемногу долги банку, людям, а это всё такие суммы – до конца жизни хватит!

Как-то перед Великим постом, будучи в Астрахани, забрала накопившуюся почту, извещения всякие, чтобы просмотреть все это на досуге. В Москве стала разбирать, открываю один конверт и… чувствую, что земля начинает уходить у меня из-под ног!

Это было извещение из суда. Александр Павлович взял ту расписку на 350 тысяч рублей (которые я ему уже вернула со всеми процентами, но расписку так и не смогла забрать) и подал ее в суд, насчитав при этом ещё и проценты за эти годы, 800 тысяч! Вместе – больше миллиона!

Не помня себя, побежала я к образу Плащаницы, упала – плáчу, плáчу, плáчу… и неожиданно для себя начинаю потихонечку успокаиваться…

В субботу пошла на Исповедь к отцу С., рассказываю ему все, опять плáчу, совета, поддержки прошу.

А он мне говорит:

– Этот человек такие угли собрал себе на голову, что просто страшно. И не только за него, но и за всех его родных. А вам одно скажу: терпите, смиряйтесь и молитесь за него.

Стала я молиться: «Господи, ненавидящих и обидящих нас прости», а груз этот такой тяжелый, такой невыносимый, все прошлое навалилось опять на меня со страшной силой!

Прихожу к отцу С.:

– Батюшка, не могу о нем молиться, сил нет.

– Понимаю, тяжело, а вы все равно молитесь, и Господь все управит, – он мне отвечает.

И вот, в один из дней Великого поста иду в очередной раз к Плащанице – и начинаю вдруг плакать… от жалости к Александру Павловичу. Мне его стало жалко!

«Ведь он не понимает, – думаю, – что сотворил себе, своей жене и детям! Так неужели же я из-за каких-то денег пожелаю ему такой страшной участи?»

И вот тут, стоя на коленях, я почувствовала, что нет уже у меня на него никакого зла, никакой обиды – я его простила.

И вот тут я почувствовала, что нет у меня на него никакого зла, никакой обиды – я его простила

Господь меня укрепил!

А с Александром Павловичем мы даже встретились однажды в Астрахани, в одной конторе. Я с ним поздоровалась! Он тоже мне кивнул, но быстро ушел.

И вот когда я осознала, что в ту минуту ничто не ёкнуло у меня в сердце, не отозвалось прежней обидой и ненавистью, я тут же зашла в храм и снова поблагодарила Господа за все.

До сих пор поминаю иногда Александра Павловича о здравии, в записках в храме пишу. Вспомню иногда, ну, и напишу в записочку. Когда узнала, что ему сделали операцию на сердце, сорокоуст о здравии подала.

Магазин тот он все-таки построил и вел бизнес. Но вскоре перенес тяжелейшую операцию, а вдобавок лишился адвокатской практики. Кто-то записал на диктофон компрометирующий разговор – как оказалось, он многих людей подставлял, обманывал, помогал преступникам…

Ну, а я продолжала выплачивать все эти деньги, как вдруг выходит закон о банкротстве физических лиц, и выясняется, что я могу этим законом воспользоваться! И тут Господь помог мне, все управил! Теперь я уже ни банку, ни Александру Павловичу ничего не должна. И такая для меня радостная жизнь настала! Ничто меня не связывает, не угнетает, все у меня есть, и всем я довольна! В свои 65 лет я, словно в юности, чувствую такую полноту жизни, наслаждаюсь каждым новым днем!

В свои 65 лет я, словно в юности, чувствую такую полноту жизни, наслаждаюсь каждым новым днем!

Да, живем мы с сыном на съемной квартире, платим дорого, так что же? Сын тоже в монастыре работает, на очень скромной должности. Знакомые, правда, предлагали устроить на более «солидную» и более оплачиваемую работу, но он не хочет из монастыря уходить. И я его понимаю. Сама каждый день просыпаюсь и засыпаю со словами: «Господи, благодарю за все! И прости!» Какие это удивительные слова! При каждой возможности стараюсь спуститься в крипту, чтобы снова и снова сказать: «Господи, как мне за все это благодарить Тебя! Ты дал мне такого мужа, сыновей, такую удивительную жизнь! Ты ничего меня не лишил! Ты взял у меня что-то незначительное, а дал мне так много, такое необъятное счастье! И так незаслуженно!»

Ведь я со временем поняла, что сама была во всем виновата. Виновата и перед Александром Павловичем! Он ведь меня не заставлял, не принуждал. Я сама себе всё это устроила, пыталась добиться своего всеми правдами и неправдами, хитрила, юлила. Я потом поняла даже, что я украла! Украла! А как это иначе называется, если ты берешь такие суммы, не зная, сможешь ли отдать? Лицемерие, хитрость, человекоугодие – лишь бы получить! Все эти мои действия – это была жадность, это была гордыня! Хочется из грязи да сразу в князи!

А Господь потом, жалея тебя и спасая, ткнет в землю носом, и вот тогда сколько нужно сил, чтобы подняться! Но имей решимость, а силы Бог даст. И сколько бы раз ни падал, каждый раз вставай и иди дальше. В Древнем Патерике повествуется об ученике, который говорил своему авве: «Отче, я упал». – «Поднимись» – сказал авва. – «Но я снова упал, отче». – «И снова поднимись». – «Но сколько же это будет повторяться?» – «Пока и жить будешь, но, падая, каждый раз поднимайся, и Господь не оставит тебя…» – отвечал авва…

 

Елена Дешко

28 февраля 2020 г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.