Новости

Подвиг Христианский как труд бурлаков

Игумен Нектарий (Морозов)

Репин Илья Ефимович "Бурлаки, идущие вброд" (1872 г.)

Репин Илья Ефимович «Бурлаки, идущие вброд» (1872 г.)

Жизнь христианская, как мы знаем, невозможна без подвига – пусть не великого, не поражающего воображение, скромного и даже, может быть, незаметного для взгляда стороннего наблюдателя, но все же подвига. Царствие Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его (Мф. 11: 12), – говорит нам в Евангелии Господь. А преподобный Исаак Сирин, великий угодник Божий, чей жизненный путь являет собой дивный образец обращенности ума и сердца горе, предостерегает забывающих об этом: «Никто не восходил на небо, живя прохладно».

И все же… Все же, хотя мыМф. 11: 12рующие во Христа и в жизнь будущего века, и желаем, вне всякого сомнения, спастись и быть со своим Создателем в вечности, произволяющих подвизаться находится все меньше и меньше. Мы слишком теплохладны и слишком сильно стремимся к комфорту, чтобы с готовностью покидать его зону.

Но время от времени благодать все-таки не просто касается наших сердец, а достигает их глубины, заставляет встрепенуться, осмотреться вокруг, понять, насколько бедственно наше текущее, наличное положение.

И тогда появляется желание измениться, исправиться, хотя бы немного приблизиться к тому, какими хочет нас видеть Господь. Тут-то и становится понятно, какова мера нашего сердечного нечувствия – окамененного, как определяется оно обычно у отцов. И что тут удивительного! Слишком подолгу остаемся мы теми самыми лежачими камнями, под которые вода не течет. И чтобы выйти из этого состояния внутренней статичности, начать переход от одной жизни к другой, необходимо напрячься, мобилизоваться, чтобы в полном смысле этого слова подвинуть или подвигнуть себя вперед. Это и есть подвижничество.

Когда мы беремся наконец за этот труд, то необходимо благодарить Бога за ту решимость, которую Он (точно – Он!) влагает в наше желающее доброго, но так отчаянно сопротивляющееся ему то и дело сердце.

И необходимо помнить еще о том, что тот же враг, который прежде держал нас в мягких и убивающе уютных объятиях сна лености и нерадения, убеждал, что «все идет нормально, ничего можно не менять», теперь постарается употребить все возможные способы для того, чтобы отвлечь от доброго намерения, запутать или запугать.

И о некоторых из этих способов хотелось бы сказать отдельно: слишком часто прибегает к ним противник нашего спасения и слишком действенными они оказываются.

Враг знает нас, изучает с самого момента нашего рождения наши слабые и сильные стороны, наши страхи, наши привязанности, наши сердечные расположения. Он гораздо прилежнее и внимательнее в этом отношении, чем мы сами. И потому лучше понимает нас, нежели мы – себя.

И потому, если он видит в нас нерешительность, склонность к колебаниям, сомнениям, замечает нашу робость, то начинает убеждать в том, что надо пожалеть себя, не слишком усердствовать, подождать, пока для подвижничества наступит более благоприятный момент, когда обстоятельства в большей степени будут способствовать ему. И прочая, и прочая… И в итоге так нас расслабляет, что мы, и не начав, уже заканчиваем – бесславно и безрезультатно.

Если же, наоборот, видит нашу ревность, то старается разжечь ее до предела, побудить нас покуситься на дела и свершения, силы наши превосходящие, что очень быстро приводит к надрыву, внутреннему слому, после которого мы опять-таки оставляем любые подвиги – поневоле, не имея уже никакой возможности подвизаться.

А оставление подвигов вследствие надрыва очень часто приводит к отвращению от них и к отвращению по отношению к ним, понуждает не просто остановиться, но и очень часто – обратиться вспять.

Еще одна хитрость представляет нечто среднее между двумя описанными выше. Мы начинаем подвизаться, несмотря на все вражьи козни, трудимся, в чем-то недостаточествуем, в чем-то преуспеваем, но в какой-то момент… устаем. И тут враг наваливается на нас с удесятеренной силой. Начинает буквально закидывать помыслами о том, что подвизаться ведь придется не месяц, не год, а всю жизнь! И нет, нам ни в коем случае не выдержать такой жизни, если не дать себе отдых, не позволить расслабиться, не заявить о своих правах на льготы. На какие? На возможность сделать хотя бы несколько шагов назад, разрешить себе что-то из того, что однозначно решено было из своей жизни изгнать. И эти шаги назад очень быстро приводят к тому, что ноги заплетаются и мы падаем – однажды или многажды. Более или менее тяжело. А потом… Потом очень трудно бывает вставать и начинать все заново.

И, зная все эти уловки нашего противника, хочется как замечательное средство против них, как драгоценное сокровище мудрости духовной и опыта аскетического предложить наставление о правильном образе подвига великого старца Оптинского – преподобного Амвросия, человека, болевшего большую часть своей жизни и подвизавшегося – день за днем, мгновение за мгновением.

Преподобный Амвросий уподоблял подвиг труду бурлаков: они то тянут баржу, то дают себе небольшую ослабу – но всегда идут только вперед

Подвиг христианский преподобный уподоблял труду бурлаков: они то тянут баржу, напрягая мышцы и сухожилия, то дают себе небольшую ослабу, то снова тянут, то опять немного замедляют движение – для того, чтобы мышцы не потеряли силу, а сухожилия не порвались. Но при том (и это крайне важно!) они ни на мгновение не обращаются вспять, направление их движения постоянно и неизменно. Они не спешат, они не допускают мысли о том, что баржу можно бросить, а самим сбежать, они тянут и тянут ее вперед.

Их путь долог, труд кажется невыносимо тяжким, и однако же они рано или поздно обязательно достигают своей цели.

 

Игумен Нектарий (Морозов)

15 сентября 2020 г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.